Начальник. Здравствуйте, товарищи! Ну много ли счастья вы
нажили в этом вашем... нашем эксперименте? Разберись-ка,
Леонтьев.
Леонтьев вытаскивает какой-то чемоданчик и подсоединяет его
к большому экрану.
Начальник. Ну, какие у вас имеются жалобы, товарищи? Квартира
вроде у вас в порядке, холодильник не пустой, одеты тоже
неплохо. Как у бабушки здоровье?
Мать и Отец. Спасибо, хорошо, не жалуемся.
Начальник. Значит все в порядке. Ну вот видишь, профессор,
простые люди, все у них на своем месте - это и без твоих
приборов видно. Правильно, товарищи?
Мать. Да, все у нас хорошо. Живем дружно и мы с мужем, и вот
зять с дочкой. И бабушка с нами. А всех этих таблеток нам и не
надо. И без них свой век прожили.
Тем временем Леонтьев заканчивает свои манипуляции и ставит
перед начальником маленький экран. Нажимает какие-то клавиши.
Высвечиваются первые цифры.
Начальник. Да что ж это такое, люди добрые?! Что же Вы мне тут
плели, мамаша?! Да они даже на твои проценты не выходят,
профессор!
Леонтьев. Сильный спад начался, когда явился этот молодой
человек. До этого все было еще кое-как.
Начальник. Ну его-то нам только и не хватало! Ну чего ты,
кобель, заявился в чужую семью?! Да еще и таблетку цепляешь! Ну
кто ты здесь такой?! Тебя даже неудобно по отчетности пропустить!
Леонтьев нажимает кнопки, Начальник продолжает смотреть на
экран.
Начальник. Ну все как один, как сговорились. И мамаша, и папаша,
и бабуля, и аспирант, и красавица наша. Ну не могут жить все по-
хорошему - и хоть тресни. Ну чего вам еще не хватает?! Ну что
вам еще нужно дать?! (Профессору) Надо их всех расселить. И
бабушку с ее музеем тоже. И бог с ними с твоими экспериментами.
Профессор. А ничего не изменится. Только проблемы будут
перенесены в другое место. Родители начнут скучать, бабушка тоже
отдельно жить не может.
Начальник. И этого Ромео куда девать? И жалко дурака. Смотри,
Леонтьев, лица на нем нет.
Леонтьев. А может орден ему пообещать?
Начальник. Ладно, ладно тебе, не дуйся, Леонтьев. Хочу опять с
тобой посоветоваться раз уж ты все равно такой умный. Ты же не
профессор и не аспирант, ты же все понимаешь. Ну как я все это
наверх докладывать пойду? И образцовая же была семья - хоть к
ордену представляй. А разобрались... А тут еще профессор говорит,
что с этим счастьем везде хоть что-то, да не гладко. (Юноше)
Ну вот ты, молодой человек, не бойся, подойди сюда. Парень
ты, я вижу, неплохой, я тебя понимаю - сам был молодым. Но вот
стань ты на мое место, скажи, посоветуй нам, как сейчас сделать
тебя счастливым? Да так, чтобы не уничтожить их всех.
Леонтьев. Надо нам с Вами, Фома Эдуардович, пока не поздно, эти
таблетки надеть и попросить профессора, чтобы он нас тоже в
эксперимент включил.
Начальник. Да не с моим это настроением, Леонтьев. Не хочу людям
последнее счастье портить. Да я только эту таблетку к себе
поднесу как экран сразу смолой зальет.
Леонтьев. А если Вы в эксперимент войдете, то о Вашем счастье
уже заботиться будет нужно.
Начальник. Да, профессор?
Леонтьев. Раздадим таблетки начальникам управлений, членам
коллегии. Работа у них нервная напряженная. Так и опробуем все
в узком кругу.
Начальник. Ну если ты этим начальство угощать собираешься, то
значит дело это стоящее. А, Леонтьев?
Профессор. Наденьте, Фома Эдуардович. А мы о Вас заботиться
будем. И начальство все Ваше пусть наденет. И как можно больше
семей нужно в эксперимент вовлекать. Прямо по районам. Приучать
их, сначала даже и оплачивать общее счастье. И тогда домов
счастья надо как поликлиник настроить, и чтобы специалисты в них
прием вели. А если у кого появится такой экран, то скорая помощь
должна сама без всякого вызова приезжать.
Начальник. Но ведь и куча денег, наверное, на это уйдет?
Профессор. Дешевле чем больницы и тюрьмы. Счастливые люди выгодны
стране. И тогда закрыть этот эксперимент.
Начальник. Как?!
Профессор. А просто выпускать эти таблетки и экраны без всякого
эксперимента. Как часы и телевизоры.
Начальник. А что? Настроим таких экранов в каждой семье. А самый
большой в столице на центральной площади установим. Под часами.
На всю страну. И будем как сводки погоды передавать: сегодня план
по счастью перевыполнен в полтора раза. Передовиков назовем,
отстающих. А завтра из-за землетрясения какого-нибудь недобрали
пятнадцать процентов. Что тогда? Ох, взгреют меня за все это, за
доброту мою к вам. Ну пошли докладывать, Леонтьев. (Уходят)
Зрители:
Скандалист. Стой! Куда это он пошел?!
Режиссер. Ага, разобрало-таки.
Энергичная. Ну и изобразили Вы меня! Уж лучше б я сама себя
сыграла.
Справедливый. А что все-таки нужно для полного счастья каждому?
Голосок. Хотя бы одному ему!
Готовая заплакать. Да ему лишь бы новое открытие соорудить.
Рассудительный. Ну этого уж никак не организуешь. Пусть уж
управляется сам.
Шутник. Умным и не положено быть особенно счастливыми. Кто же
нам будет за них открытия совершать?
Скептик. Да и начальству тоже.
Душевная. Их счастье в будущем. Вот например, кого сегодня больше
читают: Льва Толстого или автора детективов?
Скептик. Детективы, конечно.
Душевная. Правильно. И все-таки Толстого. Его читают хоть и
понемножку, но уже сто лет, а детективы все, но только сейчас.
Справедливый. С этими понятно. А что с остальными делать?
Умник. Папаша - человек патриархальный. Ему нужен авторитет.
Рассудительный. Так вон же сидит профессор.
Умник. Да что ему профессор?
Рассудительный. Ну академик.
Умник. И академик. Он формы не носит. Здесь нужен генерал.
Задорная. В парадной форме.
Мальчик. С лампасами.
Шутник. С усами.
Скептик. С орденами.
Бас. С басом.
Режиссер. Ну это чудо в наших силах. Вот он готов.
|
