Квартира. Он и Аркадия.
Аркадия. Деньги ты получал за то, что жил со мной. А куда же
ты уходил каждый день?
Он. А ты думаешь легко быть идеальным мужем? Нужна ежедневная
тренировка: и физическая, и психологическая, и культурная. А
научная работа?
Аркадия. Это не на нашем ли материале? Хотя какой же это
материал: одна семья, и та совершенно без проблем. Как земля
без жуков и червяков.
Он. В этом и есть проблема. Такая, что я даже забросил свою
диссертацию.
Аркадия. Оказывается, и психологи нуждаются в сочувствии. А
настоящая семья у тебя для этого есть?
Он. Ну когда же мне ее заводить?
Аркадия. Значит только эта, и та идеально-экспериментальная.
А что с тобой будет, если я тебе изменю, или совсем брошу,
или что-то в этом роде? Уволят? Понизят в должности? Выгонят
из аспирантуры?
Он. Тогда другие продолжат мой эксперимент.
Аркадия. Ну пока еще не закончился этот.
Он. Он меня уже не удовлетворял.
Аркадия. Может быть не он, а она, то есть я?
Он. Скорее уж оно. Счастье. Что может быть важней для человека,
а мы до сих пор его оценивали на глазок. И ужасно ошибались. А
теперь, наконец, можем измерять.
Аркадия. А что же тогда требуется от нас?
Он. Почти ничего. Постарайтесь быть счастливыми. Вот и все.
Неужели это так сложно или неприятно?
Аркадия. А вы постараетесь это измерить. И все?
Он. Это не все. Это намного сложнее.
Аркадия. Но неужели приятнее: измерять чужое счастье?
Он. Не только измерять - создавать.
Аркадия. Ну тогда приступим к делу, создатель счастья. Что это
за таблетки?
Он. А это и есть приборы. Регистрируют счастье на расстоянии
одного метра.
Аркадия. Завидная у них участь: всегда находиться в метре от
счастья.
Он. Эта участь нечасто выпадает даже им. Поэтому их надо
разместить по всей квартире.
Аркадия. Зачем же по всей? Вон потолок можно исключить сразу.
Остаются только пол и стены. Ерунда.
Он. Ну а все-таки - где?
Аркадия. Любит ваш брат ученый из всего создавать проблему.
Ну неужели неясно, где и когда человек бывает счастлив?
Он. Ну-ка, ну-ка, расскажи.
Аркадия. Ну мужчина, конечно, на диване у телевизора. Давай
монтируй сюда в изголовье свою таблетку.
Он. Ну тогда женщина, наверное, у шкафа с платьями. Как
раз напротив.
Аркадия. Ну при виде моего гардероба я сейчас уже никакого
особого счастья не испытываю. Похоже, я тебе весь эксперимент
сорву.
Он. Или ты не женщина, или я не психолог? А вместе с тем, дорогая,
и то, и другое - совершеннейшая правда. И вот самое верное и
глубокое тому подтверждение.
Жестом фокусника извлекает откуда-то и эффектно распахивает
большую модную сумку.
Он. Сначала привет из глубокого матриархата - накидка из шкуры
первобытного леопарда. Потом женщина стала рабыней, а эта шкура -
полупрозрачной накидкой. А в средние века, когда она почувствовала
сладкий запах власти над мужчиной, накидка превратилась в темный
плащ для тайных свиданий. А потом климат, нравы и дома становились
все теплее и теплее, ится мрачным. Она садится и
опускает руки.
Аркадия. Вот и все.
Он. Извини, дорогая, я проверял действие приборов. Все это твое,
можешь брать совершенно спокойно. Я ограбил в-о-н тот ювелирный
магазин.
Аркадия. Врешь опять.
Он. А можешь посмотреть. Вон видишь там рядом уже милиционер
стоит.
Аркадия. Ты не магазин ограбил, а меня.
Он. Ну что ты, дорогая. Психологу - так уж и пошутить нельзя?
Неудобно же говорить, что общество так высоко ценит мой труд.
Аркадия. У тебя такая зарплата?!
Он. Ну раз уж между нами исчезли последние секреты, признаюсь:
это все мои изобретения. Вот это куплено за таблетки, это - за
экран. Примеряй.
Ложится на диван и наблюдает. Начинается вакханалия примерок,
восклицаний, переодеваний.
Аркадия. Оцени разницу. Вот я в своем обычном халате. А теперь
в этом платье. А теперь в этом. И в этом.
Он. Будь ты тогда в нем, я бы даже не решился к тебе подойти.
Аркадия. Даже если бы профессор рекомендовал?
Он. И без приборов видно, что женщина в таком платье совершенно
счастлива. Ему это не интересно.
Аркадия. А в этом? А в этом? Смотри, уйду в манекенщицы и
сорву весь ваш эксперимент.
Он. Уже не сорвешь. Потому, что сейчас у нас самый белый в мире
экран. Глаза слепит. Я уж лучше буду сидеть и молчать.
Аркадия. Оставь ты свой экран. Мне надо знать, что тебе нравится,
что очень нравится, а что - просто восхитительно.
Режиссер. Эмма, дай мне реплики зрителей.
Активная старушка. Молодежь надо учить по биографиям замечательных
людей. А вы что ей подсовываете? Какие-то мальчики, девочки,
наряды, музыка.
Режиссер. Эмма, ответь ей за меня.
Эмма. (голосом режиссера) Зато какие замечательные люди нас
посещают. К нам ходят те, кто не ходит больше никуда - раз.
Сборы даем - два. Наши зрители реже обращаются к врачам, а это
важно - три. Обогащаем с Вашей помощью мировую драматургию -
четыре.
Готовая заплакать. Интересно, чем это всех вас привлекают
долговязые и худые женщины? Ноги длинные, но не очень ровные, лица
яркие, но не очень красивые. Да еще и лопатки выступают. Надевают
они на себя все это, походку меняют покоряют подряд всех
космонавтов, академиков, спортсменов и актеров.
Режиссер. А представляете их обиду, если в моду войдут маленькие
и пухленькие? Которым тоже не помешают изысканные наряды. Вот
такие. Покажи ей, Эмма.
Аркадия. Стой! Я сейчас совершенно счастлива. Почему же твой
экран такой кисло-серый?
Он. Это наш общий экран.
Аркадия. А мы это сейчас проверим. Отложим свое счастье в сторону.
Снимает и отбрасывает свои таблетки в другой угол комнаты.
Экран еще более мрачнеет.
Аркадия. Так вот оно что! Вот кто портит счастье нашей семьи,
мой дорогой. Ему, оказывается, стало скучно, пока мещанка жена
пимеряла свои туалеты. Выходит, не будет больше белого экрана?
Это совершенно невыносимо! Уж лучше б убрал ты его.
Он. Наверное, все же не зря люди научились врать. Все этого
требуют: старики, дети, дипломаты, больные, женщины, влюбленные.
А тут я со своим экраном. Помоги мне его снять.
Аркадия. Постой. Зачем же ты придумал его?
Он. Всеобщего счастья захотел.
Аркадия. Пусть он висит. Есть вещи, которые очень нужны, но на
них трудно смотреть.
Он. Солнце, например.
Аркадия. Давай остальные датчики развесим.
Он. Ты будто елку наряжаешь.
Аркадия. А потому, что я бы не эти скучные таблетки развешивала,
а новую моду ввела. Пусть каждый бы носил и менял одежду по
своему настроению и характеру.
Он. А если тебя разрывают противоречия?
Аркадия. Значит черный и белый цвет. Красное - страсти, желтое -
меланхолия, белое - спокойствие. Шляпка повернута и опущена вот
так - плохое настроение, ко мне не подходи. То же дома - халат
плотно застегнут на все пуговицы и еще туго завязан поясом.
Длина юбки - это сейчас только мода. А ведь это еще и характер.
Что может лучше характеризовать женщину?
Он. Ну, пожалуй, только глубина выреза.
Аркадия. А лицо? А косметика? Да одна только губная помада...
Какие еще приборы нужны вам, мужчинам?
Он. Знаешь что - давай по порядку. Начнем с прихожей. Вот я
вхожу и вижу...
Аркадия. Свою жену.
Он. В запахнутом халате.
Аркадия. Она же вынуждена защищаться от голодного мужа.
Он. Тогда возможно ли счастье в коридоре?
Аркадия. Даже в лифте. Вешай свою таблетку, на всякий случай.
Он. Неужели так важны для счастья эти короткие шаги от входной
двери к комнате?
Аркадия. Смотря чего ждать: счастья или просто ужина.
Он. Ну, предположим, вошел я в квартиру и совершенно счастлив.
Куда я направляюсь дальше?
Аркадия. Поцеловать жену.
Он. На тебе, дорогая, мой датчик будет висеть постоянно.
Аркадия. Повесим как серьги. С одной и с другой стороны.
Он. Чтобы ни один кусочек счастья не упустить незамеченным.
Аркадия. Вот мы и стоим в нашем коридоре под ободранной люстрой.
Он. И может именно здесь нам суждено быть счастливыми.
Обнявшись, стоят.
|
